С ДОСРОЧНОГО ЕГЭ 2010 (Б. Васильев)

– Бабуля, это к тебе, – объявила Танечка. – Ты покажи им всё, ладно? А я побежала. – И умчалась.

А слепая Анна Федотовна осталась, не видя, но точно зная, что трое ребятишек жмутся у порога.

– Раздевайтесь, – сказала. – И проходите. Садитесь, кому где удобнее.

Кажется, дети так и не сели, но долго шушукались, подталкивая друг друга. Наконец мальчика, видать, вытолкнули в ораторы.

– Ваша внучка Таня со своей музыкальной школой выступала на вечере. А у нас в школе почин:

«Нет неизвестных героев». А она сказала, что у вас фашисты убили сына Игоря и что он вам писал письма.

Анна Федотовна уточнила:

– Игорь успел написать всего одно письмо. А второе написал после его смерти его товарищ.

Протянула руку, открыла шкатулку, бережно достала бесценные листочки.

– Можете посмотреть. Здесь письма и… И похоронка.

Дети долго разглядывали документы, шептались.

– Вы должны передать эти документы нам. Пожалуйста.

– То есть как это? – удивилась она. – Эти письма касаются моего сына, почему же я должна передать их вам?

– Потому что у нас в школе организуется музей.

– Я с удовольствием отдам вашему музею копии писем.

– А зачем нам ваши копии? – с вызывающей агрессией вклинилась вдруг звеньевая, и Анна Федотовна подивилась, каким официально-нечеловеческим может стать голос десятилетней девочки.

– Ведь копия – это же просто бумажка.

Анне Федотовне очень не понравился этот вызывающий, полный непонятной для неё претензии тон, и она сказала:

– Пожалуйста, верните мне документы.

Дети снова возбуждённо зашептались.

– Бабушка, – впервые заговорила самая маленькая, и голосок у неё оказался совсем ещё детским. – Вы ведь очень старенькая, правда? А вдруг вам станет нехорошо, и тогда все ваши патриотические примеры могут для нас пропасть.

– Вот когда помру, тогда и забирайте, – угрюмо сказала Анна Федотовна…

Она скоро позабыла о визите детей, но чем ближе к вечеру клонился этот день, тем всё более явно ощущала она некую безадресную тревогу.

–Переутомление, – определила Римма, когда по возвращении услышала смутную жалобу Анны Федотовны. – Ложись в постель.

Анна Федотовна легла, но вдруг привстала на кровати.

– Римма, загляни в шкатулку. Загляни в шкатулку…

Не очень ещё понимая, Римма встала, открыла шкатулку. Старуха ждала, подавшись вперёд в судорожном напряжении.

– Нету? Ну? Что ты молчишь?

– Нету, – тихо сказала Римма. – Похоронка на месте, фотографии, значки, а писем нет.

– Только одна похоронка… – прохрипела Анна Федотовна.

«Я вернусь, мама». Нет, не слышала она больше этих слов. Она ясно помнила, где, как и когда произнёс их Игорь, но голос его более не звучал в её душе. Он угас, умер, погиб вторично, и теперь уже погиб навсегда.